"Гекуба" Манфроче

★★★★★

Nicola Antonio Manfroce, "Ecuba"

Первая постановка: 1812, Неаполь

Продолжительность: 1ч 50м

Либретто на итальянском языке,

Джованни Шмидт по либретто Жана-Батиста де Мильсана
к одноименной опере Гранжа де Фонтенеля (1800)

Мерри-Жозеф Блондель, "Гекуба и Поликсена"
Wikimedia Сommons / Public Domain

Уже много лет длится осада Трои. Но вот у осажденных появляется надежда на долгожданный мир: Ахилл, один из лидеров осаждающего Трою греческого войска, влюбился в Поликсену, дочь троянского царя Приама

Влияние творчества Манфроче на историю оперы тем поразительнее, если учитывать отпущенный ему судьбой срок. Бизе умер в 36 лет, Моцарт — в 35 лет, Беллини — в 33 года, Перголези — в 26 лет, и все это — композиторы, без которых разговор об истории оперы просто невозможен. Но Никола Антонио Манфроче побеждает в этой печальной статистике: он умер от туберкулеза в 22 года, несколько месяцев спустя после триумфальной премьеры своей оперы "Гекуба", и его вклад в историю оперы трудно переоценить. А ведь, замечу, оперный композитор, как и кинорежиссер — человек зависимый. Чтобы прославиться, ему недостаточно оставить после себя несколько гениальных поэм или картин, которые будут оценены благодарными потомками. Нет, для успеха оперы нужно хорошее либретто, нужен энергичный импресарио, нужны талантливые и соответствующими своим партиям певцы, а еще неплохо бы обеспечить премьеру оперы, со всеми ее новациями, в одном из ведущих оперных театров, и при этом добиться позитивной реакции публики и критиков — несмотря на все интриги и склоки в околооперных кругах. Каким же талантом надо обладать, чтобы успеть пробиться сквозь все эти круги ада в столь раннем возрасте, да еще и смертельно больному туберкулезом человеку! И насколько на самом деле восприимчивой к переменам была тогдашняя публика, как разительно она отличается от современных посетителей оперных театров с репертуаром, зациклившимся на исполнении все тех же двухсот "нетленных" опер!

В истории искусства особенно интересны произведения, написанные на стыке эпох, когда старые конвенции рушатся, а новые еще не успели затвердеть. В такие времена авторы обретают доселе немыслимую смелость экспериментировать, да и спектр их технических приемов куда богаче: ведь они вольны брать все лучшее из старого и не бояться ничего нового. Если рассматривать историю оперы, то на стыке эпох написано немало интересного: чего стоит пример "Мефистофеля" и "Отелло", созданных в переходный период между эпохой Верди и эпохой веризма, или пример "Роберта-Дьявола", взявшего немало из опер эпохи Россини, но уже явно принадлежащего новой эпохе романтизма. Таким же "оперным археоптериксом", редким и интересным звеном оперной эволюции, является и "Гекуба" Манфроче, написанная на стыке между оперным классицизмом Керубини и Спонтини, галантно-изысканным стилем Моцарта и Чимарозы, и — грядущей эпохой безраздельного господства опер Россини. "Гекуба" Манфроче безукоризненно, по-моцартовски мелодична, но при всем мелодизме Манфроче добивается исторической масштабности и ощущения настоящей трагедии в духе опер Керубини, причем для большей драматизации Манфроче то и дело убыстряет темпы, делает оркестровую партию более изломанной и витиеватой, что заметно сближает музыку оперы с "фирменным" стилем тогда еще только начинавшего свою карьеру Россини.

Вазописец Афины, "Поликсена у фонтана"
Wikimedia Сommons / Public Domain

Впрочем, "Гекуба" писалась в совершенно особенную эпоху, и для музыкальных революций удачней времени не придумаешь. Почти вся Италия тогда находилась под властью Наполеона. Неаполитанский король — знаменитый наполеоновский маршал Мюрат — был явным сторонником всего нового, и конечно же был не против "продвижения" на оперной сцене молодых итальянских композиторов. Успеху "Гекубы" немало способствовал и удачный выбор либретто. Действие оперы происходит в осажденной Трое, уставшей от войны и надеющейся на мир, и либретто словно бы задает зрителям животрепещущий вопрос: стоит ли продолжать вражду ради памяти к павшим героям, стоит ли помнить старые обиды и продолжать проливать кровь, которой и без того было пролито немало за все эти годы? Конечно же, французский драматург Жан-Батист де Мильсан, написавший это либретто для оперы де Фонтенеля "Гекуба" в 1800-м году, под осадой Трои подразумевал бесконечную череду наполеоновских войн, и когда его либретто переводилось на итальянский язык в 1812-м, эта аналогия была еще актуальней.

Одним словом, "Гекуба" — это не надуманная и высокопарная "трагедия ради трагедии", а простая, понятному каждому история о родителях и их влюбленной дочери, об утомительно долгой кровавой войне, о примирении и о бессмысленности мести. А сюжет оперы может быть воспринят еще и как притча, в которой главною героиню ждет страшное воздаяние за ее ненависть и ее нетерпимость. Это гуманистическое содержание Манфроче очень удачно раскрывает превосходной музыкой: в опере немало лиричных и трогательных мелодий, которые заметно очеловечивают ее персонажей, тем самым преодолевая основной недостаток оперы эпохи ампир — ее сухость, высокопарность, ее ораторский пафос, за которым порой не видно души. У Манфроче с душевностью все в порядке, но при этом ему удается сохранить и то лучшее, что есть в операх Керубини и Спонтини: энергию, резкость, театральность, драматизм. Более того, трагические сцены с их агрессивной, отрывистой музыкой только выигрывают от чередования с мелодичной лирикой и с витиеватыми декоративными пассажами, предвещающими эпоху Россини. Вообще Манфроче мастерски переключает настроение и уверенно держит в своих руках поводья музыкальной драмы. Арии уже выдерживают знакомый по более поздним операм формат из медленной и быстрой части, но переход никогда не кажется неестественным и механическим, что же касается колоратур и других декоративных изысков, то они у Манфроче вовсе не преобладают, как позднее у Россини, но они временами используются для нагнетания драматического напряжения, для передачи взволнованности героев — совершенно так же, как будет их использовать Россини в таких операх, как "Магомет II", где он совершенно очевидно идет по стопам "Гекубы". При всей декоративности и лиризме, музыка Манфроче может быть и суровой, и бравурно-воинственной, так что масштабный хор из первого действия, исполняемый отрывисто, слог за слогом, не зря напоминают подобные же хоры в операх раннего Верди. И, конечно же, совершенно прекрасен и по-театральному ярок финал, в котором классицистская трагедия выходит на первый план, и Гекуба, оставшаяся одна на фоне горящей и разоренной Трои, произносит несколько фраз на фоне яростных как хлыст звуков оркестра. Гармоничная мелодия не в силах передать весь этот ужас, и потому Манфроче совершенно сознательно переходит на язык мелодрамы, которая производит такое сильное впечатление именно потому, что композитор не тиражирует трагические сцены одну за другой, осознанно сочетая человечную лирику и сверхчеловеческую трагедию, которая от присутствия человечной лирики становится только сильнее.

Вазописец Афины, "Ахилл, наблюдающий за Поликсеной"
Wikimedia Сommons / Public Domain

Да, во многом "Гекуба" знаменовала приход в итальянскую оперу новой эпохи, и можно долго говорить о преемственности опер Россини по отношению к операм Манфроче. Взволновано-суетливая оркестровая партия, до гротескности взвинченные темпы, хоровые скороговорки,  — все это станет визитной карточкой опер Россини, и все это уже присутствует, и очень удачно используется, в "Гекубе" Манфроче, пусть даже у скоростных пассажей "Гекубы" куда более резкий, зубчатый, классицистский рисунок. Премьера первой оперы Манфроче, "Альзира", состоялась в том же 1810-м году, что и премьера первой поставленной на сцене оперы Россини, "Брачного векселя", но Манфроче сразу и успешно дебютировал серьезной большой оперой, в то время как Россини добьется первого успеха в серьезном жанре лишь три года спустя, с премьерой "Танкреда" (1813). Стоит добавить, что тогда еще не слишком известные тенора Мануэль Гарсиа и Андреа Нодзари, певшие на премьере "Гекубы" Манфроче, позже прославятся исполнением партий в операх Россини, к тому же "Гекуба" — это один из первых успехов знаменитого неаполитанского импресарио Доменико Барбайи, позже также известного своим сотрудничеством с Россини. Отзвуки "Гекубы" можно услышать во многих операх Россини, например в написанном годом позже "Аврелиане в Пальмире", тоже эксплуатирующим темы войны и мира, но куда менее убедительно, чем это сделано в "Гекубе". Но подобные параллели не могут затмить главного: Россини не "продолжатель стиля Манфроче". Манфроче и Россини — два совершенно разных композитора одной эпохи: Манфроче, к примеру, вовсе не брался за комедийный жанр, зато ему хорошо удавалась трогательная лирика и масштабная историческая драма, так что калабриец Манфроче, пожалуй, духовно ближе не к ехидному остроумцу Россини, а к своему мечтательному сицилийскому соседу — Винченцо Беллини. Так что Манфроче и Россини прекрасно могли бы сосуществовать, как поздней сосуществовали Беллини и Доницетти, и слушатели от этого, конечно же, только бы выиграли. Но судьба и треклятая палочка Коха, сгубившая немало талантливых людей, решили иначе. Жизнь Манфроче прервалась словно бы нарочно для того, чтобы сосредоточить все зрительское внимание на "Гекубе" и подчеркнуть ее уникальность. Так что эта удивительная опера и вправду не заслуживает того, чтобы быть забытой.

Исполнения:

(Priamo - Orfeo Zanetti, Achille - Ezio Di Cesare, Ecuba - Adelisa Tabiadon, Polissena - Cecilia Valdenassi - дир. Davide Summaria, Orchestra Instituzione sinfonica "Leonardo Vinci", костюмы Otello Camponeschi, декорации - компания "Scenario", 1991, Teatro Rendano, Cosenza)

★★★★☆

Воскрешением в 1990-е "Гекуба" обязана прежде всего Давиде Суммариа — композитору, дирижеру и музыковеду, благодаря которому постановка "Гекубы" открыла сезон 1991-го года в его родном городе Козенца, что в Калабрии. Этот спектакль "Гекубы" — из разряда приятных сюрпризов, на которые вообще-то богата итальянская глубинка. Особенно радует присутствие двух вполне приличных теноров, Орфео Дзанетти и Эцио Ди Чезаре. Ди Чезаре, произведший очень хорошее впечатление в миланском спектакле "Влюбленный брат" Перголези под управлением самого Рикардо Мути, и здесь неплох. Он, пожалуй, несколько однообразен, но зато его лирический тенор за счет закрытого тембра и впечатляющей наполненности звука создает ощущение мужественности, очень важное для исполнения партии Ахилла. Орфео Дзанетти оказался в этом спектакле в самом начале своей карьеры, выиграв год назад на нескольких престижных конкурсах, и этим спектаклем подтверждает, что выиграл не зря: у него приятный, теплого окраса голос и удивительное умение исполнять арии россиниевской эпохи почти как неаполитанские песни, хотя впечатление оказалось чуть подпорченным нехваткой дыхания в особо сложных колоратурах. В целом Дзанетти и Ди Чезаре вряд ли много хуже популярного в ту эпоху тандема россиниевских теноров Блейк-Меррит, да еще и Аделиза Табьядон в партии Гекубы в этом спектакле проявляет себя с лучшей стороны за счет могучего голоса красивого темного тембра и очевидного трагического дарования. Запоминается и Чечилия Вальденасси в партии Поликсены: она, правда, поет резковато и несколько скованно, но в этой скованности есть особенная трогательная хрупкость. Даже к декорациям и костюмам не придерешься: пусть даже в спектакле и нет каких-то особо ярких режиссерских задумок, попадание в "антично-ампирную" стилистику здесь абсолютно точное, и без всякого налета декоративной условности. Так что приятно, что о Манфроче в его родной Калабрии в 90-е годы вовсе не забыли, пусть даже постановка "Гекубы" состоялась не в Пальми, родном городе Манфроче, а в Козенце, городе с числом населения в три раза большим, чем в Пальми. Хотя, конечно же, музыка Манфроче вполне заслуживает того, чтобы быть исполненной не только в Пальми, Козенце и Савоне, но и в Милане, Париже и Санкт-Петербурге.

"Агнеса фон Гогенштауфен" Спонтини

★★★★☆

Gaspare Spontini, "Agnes von Hohenstaufen"

Первая постановка: 1829, Берлин

Продолжительность: 2ч 15м

Либретто на немецком языке Эрнста Раупаха

Генрих, пфальцграф Рейнский.
Картина Кристиана Людвига Туники (1836 год).
Wikimedia Сommons / Public Domain

Действие оперы происходит в Германии в XII веке. Агнеса фон Гогенштауфен, племянница германского императора Генриха VI, обручена с Генрихом Младшим, сыном баварского герцога Генриха Льва. Теперь из-за войны с Баварией император склонен расторгнуть помолвку, но Генрих Младший не собирается смириться с этим.

Последняя опера Гаспаре Спонтини была написана и поставлена в Берлине во времена роста популярности немецкой романтической оперы, времена успеха "Вольного стрелка" и "Вампира". Спонтини был много старше, чем Вебер и Маршнер, его композиторские принципы были совсем другими, но тем не менее, "Агнеса фон Гогенштауфен" — тоже уже совершенно отчетливо романтическая опера, хотя и совсем другая по музыке, чем "Вольный стрелок" или "Вампир". Немецкие оперы того времени подчеркнуто мелодичны, даже балладны. Если там и встречаются ансамбли, то как правило медленные, с плавным "плывущим" звуком. Итальянец Спонтини — человек совсем иного темперамента, да и состоялся он как композитор в эпоху классицизма, для которого как раз характерны взвинченные скорости и прямолинейная агрессивность драматических сцен, предвещающая эпоху романтизма. Поэтому стоит ли удивляться, что скорости у Спонтини заметно выше, а музыка подчеркнуто взволнованна — и в прямом, и в переносном смысле: волны звука катят вперед, нахлестывают друг на друга, перекатываются, а вокалисты не столько поют, сколько возглашают, обозначая гребень волны перекатывающимся вибрато. Мелодии четко выявлены далеко не всегда, порой они просто намечены и проступают сквозь сложный рисунок оркестровых волн. Особенно хорошо этот прием работает в первом акте. Далее, увы, композитор во многом пошел на поводу у драматического действия, утратив целостность музыкального видения: то и дело массовые сцены превращаются в состязания в крике, а мелодии пропадают вовсе. Подобная драматическая накачка оправдывает себя, если сюжет оперы по-настоящему ярок, но увы, вряд ли эта история об отмененной женитьбе сына герцога брауншвейгского способна хоть как-то всколыхнуть зрительские сердца. Либреттист оперы, известный драматург Эрнст Раупах (кстати, 18 лет проживший в Петербурге), приобрел известность в том числе своим циклом из 15 пьес "Гогенштауфены", но, видимо, замысел Раупаха слишком грандиозен, чтобы его можно было ужать до одной пьесы, да и текст не очень удачно ложится на музыку.

Впрочем, сам образ главного героя оперы — Генриха Младшего — получился, безусловно, очень ярким. Здесь, опять же, чувствуется преемственность эпохи классицизма, и, прежде всего, взвинченных, наполненных ораторской риторикой теноровых партий опер времен Французской революции вроде "Демофона" Керубини. Но, перенесенный в средневековый антураж и на более современную литературную основу, этот образ обретает совершенно другой, подчеркнуто романтический окрас. Возможно, это первая по-настоящему романтическая теноровая партия, предвещающая длинную галерею подобных же оперных персонажей: дерганых, истеричных, неадекватных, надломленных, и при первом же поводе хватающихся за меч. Для времен Верди подобный герой — обычное дело, а вот для времен Спонтини — скорее редкость, и потому Спонтини пришлось "выводить" новую породу героев из имеющегося под рукой материала, приспособленного в основном к россиниевским партиям. Поэтому партия Генриха Младшего получилась просто ненормально сложной: здесь требуется и почти вагнеровская мощь, и почти россиниевское изящество, и все это должно быть сплетено в один цельный образ. К сожалению, за исключением эффектного романтического позерства главного героя, либретто мало что еще может предложить зрителю: внятный образ антагониста отсутствует как таковой, поэтому совершенно непонятно, чего ради герой так разоряется, и с кем (или с чем) ему приходится бороться. Сама Агнеса и ее мать Ирменгарда воспринимаются скорее как "группа поддержки" главного героя. А множество невнятных второстепенных персонажей не столько разноображивают оперу, сколько попусту съедают зрительское время своими одинаково громогласными репликами. Обидно, так как в музыке "Агнесы фон Гогенштауфен" безусловно есть воля, энергия, темперамент и фантазия, и будь они помножены на драматическое чутье и большую требовательность к себе, результат был бы в разы более удачен. Но как тут не вспомнить, что стареющий, уже увенчанный всеми возможными лаврами Спонтини, и без того склонный к излишнему самолюбованию и самодурству, постепенно превращался в карикатуру на самого себя, столь ехидно запечатленную в мемуарах Вагнера, а избыточное самомнение еще вряд ли кого доводило до добра. И все-таки, нельзя не отметить такие удачнейшие эпизоды этой оперы, как выдержанная в маршевой ритмике хоровая сцена первого действия, величественная сцена в храме, или энергетически взвинченный дуэт двух теноров — возможно, первый в истории настоящий "дуэт мщения". Все это уже очень сильно напоминает подобные же эпизоды у Верди, хотя влияние Спонтини вряд ли ограничивается итальянской оперой: уже упомянутые вокальные "волны" в спонтиниевском духе можно заметить и у Вагнера ("Риенци"), и у Берлиоза ("Троянцы"), хотя не уверен, что влияние Спонтини на музыку этих великих композиторов было таким уж благотворным.

Генрих, пфальцграф Рейнский. Миниатюра начала 16-го века
Wikimedia Сommons / Public Domain

Исполнения:
(Montserrat Caballé (Agnes), Glenys Linos (Irmengard), Veriano Luchetti (Der junge Heinrich), Roberto Frontali (Herzog von Burgund), Rainer Buse (Emperor), Ezio Di Cesare (Philipp von Hohenstaufen), Silvano Pagliuca (Archbishop), Alessandro Sabbatini (Herold), Alessandro Verducci (Castellan), Fernando Jacopucci (Teodald), Vito Maria Brunetti (Henry the Lion) - дир. Maximiano Valdes, реж. Antonio Calenda, Римская опера, 1986)
★★★☆☆

Запись Римской оперы грешит некоторой несогласованностью, порой превращающейся в "кашу", особенно в массовых сценах, хотя оркестр звучит четко и по-волевому. Весь спектакль вытягивает на себе Верьяно Лукетти — певец необыкновенной мощи, органичности и силы. Впрочем, Лукетти здесь досталась очень сложная партия, поэтому он в первом действии еще не совсем распелся. Вдобавок, Лукетти — певец несколько одноцветный, и ему не хватает то гибкости и изящества, то — по-настоящему драматичного баритонального звучания. Но даже то что есть — необыкновенно здорово, и требуемую романтическую "заводку" этот певец конечно же обеспечивает. Кабалье в главной женской партии куда менее состоятельна, в драматичных сценах ее голос скатывается на тяжеловесное, невзрачное вибрирование, и только лирические эпизоды ей более или менее удались. Гленис Линос куда более органична, хотя и от нее хотелось бы услышать что-то кроме однообразного, пусть и очень драматичного, вибрато. Исполнители второстепенных партий маловразумительны, хотя скорее всего они просто не очень понимают, как петь Спонтини, и их можно понять — ну что поделаешь, раритет и есть раритет. Постановка очень средняя и невзрачная, но хотя бы обошлось без анахронизмов и режиссерских "концепций". В итоге же никак не можешь отделаться от ощущения, что при чуть большем количестве репетиций тот же самый спектакль с теми же исполнителями вышел бы намного сильнее, а так все держится на героизме Лукетти и более или менее слаженной игре оркестра.