"Дафна" Кальдары

★★★★☆

Antonio Caldara, "Dafne"

Первая постановка: 1719, Зальцбург

Продолжительность: 2ч

Либретто на итальянском языке,

Джованни Бьяви по мотивам "Метаморфоз" Овидия

Бенедетто Лути, "Аполлон и Дафна"
Wikimedia Сommons / Public Domain

Дафна, служительница богини Дианы, дала обет безбрачия и, чтобы избежать ухаживаний влюбленного в нее бога Феба, взмолилась богам и была превращена в лавровое дерево.

Венецианца Антонио Кальдару, старшего современника Вивальди и Баха, можно смело назвать "придворным композитором в кубе": если, к примеру, Хассе и Арайя чередовали придворную службу с работой по заказам итальянских оперных театров, то Кальдара провел почти всю свою жизнь, находясь в услужении какого-нибудь влиятельного патрона. Придворная карьера Кальдары оказалась вполне успешной: последние 20 лет жизни Кальдара работал вице-капельмейстером при дворе, быть может, самого богатого и прославленного европейского покровителя искусств — австрийского императора, причем одновременно с этим Кальдара пользовался расположением еще одного богатейшего австрийского вельможи, князя-архиепископа зальцбургского Франца Антона фон Харраха, по заказу которого Кальдара почти каждый год писал оперы. "Дафна" — одна из таких опер, она была написана специально для Зальцбурга и рассчитана на небольшой коллектив исполнителей: четырех певцов и оркестр из 13 музыкантов.

Сюжет античного мифа о Дафне может показаться мрачным, но у создателей оперы не было ни малейшего намерения сгущать краски: опера получилась очень светлой и гармоничной, а смерть Дафны в ней трактуется не как самоубийство, а как перерождение, воссоединение с природой, переход в лучшую жизнь, лишенную человеческих грехов и страстей. Такая трактовка вполне согласуется с христианскими, и прежде всего католическими, представлениями о целомудрии и спасении, и здесь не лишне будет вспомнить, что опера писалась для двора архиепископа, а либреттист, аббат Джованни Бьяви, был католическим священником. Вообще-то античный культ Дианы и обет безбрачия, соблюдаемый ее жрицами, в опере куда чаще служил поводом для скрытого подтрунивания над католицизмом и монашеством, причем примеров тому множество: достаточно вспомнить "Каллисто" Кавалли, "Высмеянную Диану" Корнаккьоли или "Древо Дианы" Мартина-и-Солера. Тем интереснее обнаружить оперу, которая, напротив, использует античный сюжет для того, чтобы выразить вполне христианскую по своей сути мысль, и, что еще интереснее, наглядно демонстрирует преемственность между культами целомудрия в язычестве и христианстве.

Музыка Кальдары как нельзя лучше подходит именно для такой интерпретации мифа: при всей своей барочной декоративности, она производит впечатление очень светлой, гармоничной и цельной. Пожалуй, ярче всего здесь получился, как ни странно, именно соблазнитель-Феб, одновременно надменный, вдохновенный, капризный, уязвимый и трогательный. Он напоминает этакого великосветского щеголя-поэта, все попытки которого вырвать Дафну из родной для нее пасторальной идиллии оказываются тщетны: Дафна вместе с ее отцом Пенеем, который превращается в реку, в финале словно бы восходят на новый уровень этой идиллии, становясь с природой единым целым. Опера явно рассчитана на то, чтобы продемонстрировать способности знаменитого певца-кастрата, поэтому Фебу здесь достается намного более длинная партия, чем остальным певцам, но "Дафна", при всей ее камерности, опера на удивление длинная (более двух часов в полном варианте!), поэтому и остальным трем персонажам есть где проявить себя. Забавно, что либретто в финале вкладывает в уста Феба-Аполлона длинные славословия в адрес заказчика оперы, архиепископа фон Харраха, ну абсолютно никак не связанные со всем предыдущим действием. Похоже, его преосвященство архиепископ зальцбургский, при всем благочестии представляемых при его дворе опер, греха тщеславия все-таки не избежал, а Кальдара, видимо, не зря сделал успешнейшую карьеру придворного композитора и правила придворного подхалимства знал прекрасно. Впрочем, этот мелкий курьез вряд ли может испортить удовольствие от этой оперы с ее разнообразной и исполненной оптимизма музыкой. Да, "Дафна" несколько затянута (все-таки двухчасовая пастораль — это тяжелое испытание для нервов даже самого заядлого любителя барокко!), но эта опера выглядит куда более содержательной и любопытной, чем, к примеру, пасторали Рамо, и, конечно же, заслуживает самого пристального внимания.

Венцель Ямницер, "Дафна", 1570
© P.poschadel / Wikimedia Сommons / CC-BY-SA-3.0

Исполнения:

(Dafne/Venere - Francesca Aspromonte, Febo - Carlo Vistoli, Aminta/Mercurio - Kevin Skelton, Peneo/Giove - Renato Dolcini - дир. Stefano Montanari, реж. Bepi Morassi, Orchestra Barocca del Festival, фестиваль "Lo spirito della musica", Teatro La Fenice, Palazzo Ducale, Sala Dello Scrutinio, Венеция, 2015)

★★★★☆

Признаюсь, что одним из поводов послушать это исполнение "Дафны" в одном из залов знаменитого венецианского Дворца дожей было присутствие в составе сразу двух певцов из памятного "Орфея" Росси в Нанси: Ренато Дольчини и Франчески Аспромонте. К сожалению, насколько "Орфей" был спектаклем осмысленным и отполированным до совершенства, настолько же венецианское исполнение "Дафны" получилось неровным и каким-то робким. Уж не знаю, что явилось тому виной: проблемы с акустикой зала, слишком уж "камерное" звучание оркестра, недостаточная отрепетированность или сложность вокальных партий, но полноценное барочное пиршество как-то не получилось. И это при том, что певцы, бесспорно, талантливы, и вполне это доказали и в "Дафне". Самая длинная партия здесь досталась контратенору Карло Вистоли, достаточно своеобразному певцу, чье исполнение построено на постоянной смене окраса голоса с победно-светлого на матовый и блеклый, что придает его пению некоторую капризную трепетность, однако к концу спектакля порядком приедается. Аспромонте здесь ничем не удивила по сравнению с "Орфеем", порой ее голос действительно поражал какой-то светлой темпераментной силой, порой, увы, звучал слишком напряженно и утрачивал гибкость. Баритон Ренато Дольчини, напротив, проявил себя в "Дафне" как куда более многоплановый и талантливый певец, чем в "Орфее", где ему досталась одномерная партия Сатира, так что, пожалуй, единственная претензия к его исполнению партии Пенея — то, что для старика его голос звучал слишком уж звонко и слишком уж молодо. Что же касается тенора Кевина Скелтона, то и он своим на удивление мягким голосом этот спектакль скорее украсил, хотя порой его тембр странно обесцвечивался, так что его исполнение ровным не назовешь. Постановка, что довольно традиционно для современных оперных спектаклей, вызывает скорее удивление: неужели и правда надо было воздвигать в роскошном зале Дворца дожей странную конструкцию из деревянных брусов, больше напоминающую строительные леса? В целом исполнение получилось небезынтересным, но, учитывая уже отмеченную его неровность и довольно типичную для жанра пасторали нехватку динамики, порекомендовать его можно только очень терпеливым слушателям.

"Необитаемый остров" Гайдна

★★★★☆

Joseph Haydn, "L'isola disabitata"

Первая постановка: 1779, Эстерхаза

Продолжительность: 1ч 25м

Либретто на итальянском языке Пьетро Метастазио (1753)

© Remi Jouan / Wikimedia Сommons / CC-BY-SA-3.0

Две сестры — Констанция и Сильвия — волею судеб оказались на необитаемом острове и прожили на нем тринадцать лет, причем Констанция считает виновником этой трагедии своего мужа Джернандо и распространяет свою ненависть и на всех остальных мужчин.

Для современного любителя оперы 1770-е прежде всего ассоциируются с величественными трагедиями Глюка, но 1770-е — еще и время торжества сентиментализма, когда во Франции коротенькие и наивные оперы Гретри успешно теснили со сцены трехчасовые сочинения Рамо, а в Италии слезливо-трогательные оперы Пиччинни и Паизиелло ничуть не менее успешно заставили забыть творения композиторов вроде Порпоры и Винчи. Интересным памятником этой эпохи является и "Необитаемый остров" Гайдна, запечатлевший чуть ли не все характерные черты сентиментализма: тяготение к камерности, умилительную слезливость, поэтизацию тихого семейного счастья, отсутствие явно выраженного антагониста, и не в последнюю очередь — любование "естественным" человеком, получившим, совершенно в духе Руссо, воспитание на лоне природы, роль которого выполняет в данном случае Сильвия, младшая сестра Констанции, трогательно наивная девушка, большую часть своей жизни прожившая вдали от цивилизации. А типичный для сентиментализма культ природы нашел свое выражение в грандиозной увертюре, одновременно и страстной и величественной, откровенно перерастающей рамки камерной оперы, для которой она была написана.

Интересно, что либретто этой сугубо характерной для своей эпохи оперы написал ни кто иной, как Пьетро Метастазио, прославившийся как крупнейший либреттист предыдущей эпохи, эпохи господства барочной оперы-сериа. Имя Метастазио связывают прежде всего с высокопарными трагедиями вроде "Артаксеркса", в свое время положенного на музыку Винчи, Хассе и многими другими их современниками. Однако Метастазио тонко чувствовал веяния времени: духом сентиментализма проникнут не только "Необитаемый остров", но и другое позднее либретто Метастазио, "Царь-пастух", положенное на музыку в том числе Моцартом. Знаменитейший либреттист оперных трагедий, Метастазио вовсе не был чужд самоиронии, что доказывает хотя бы его комическое интермеццо "Импресарио с Канарских островов". В "Необитаемом острове", который чистой комедией назвать сложно, комедийный элемент тоже очень силен, и Метастазио, а вместе с ним и Гайдн, вдоволь потешаются над модой прошлой эпохи раздувать из всего трагедию. Особенно показателен в этом плане образ Констанции, которая вот уже тринадцать лет как страдает из-за предательства своего супруга. Здесь Метастазио очевиднейшим образом посмеивается над героинями своих собственных трагедий, ну а для Гайдна наличие в опере подобного персонажа — это лишний повод добавить в музыку так любимой этим композитором иронии, без которой вообще не обходится ни одно оперное сочинение Гайдна.

© Ladyredsea / Wikimedia Сommons / CC-BY-SA-4.0

Небольшие размеры "Необитаемого острова" объясняются не только веяниями времени: ведь это либретто написано Метастазио специально по случаю именин испанского короля Фердинанда VI, большого любителя оперы и покровителя знаменитого певца-кастрата Фаринелли. Однако королевский дворец в Аранхуэсе не располагал сценой, подходящей для масштабных спектаклей, поэтому и было решено написать небольшую оперу, подходящую для постановки в одном из залов дворца. Премьера оперы состоялась в 1753-м, а музыку написал Джузеппе Бонно. Гайдн, почти тридцать лет живший в относительной изоляции в венгерском имении князя Эстерхази в качестве придворного музыканта, был не особенно известен в качестве оперного композитора и мог разве что только мечтать, чтобы заказать либретто аж у самого Метастазио. В "Необитаемом острове" Гайдн использовал уже готовое либретто, написанное Метастазио более двадцати лет назад, и написал оперу также по случаю именин: на сей раз — своего покровителя князя Миклоша Иосифа Эстерхази. Среди опер, написанных Гайдном за время службы у Эстерхази, есть и куда более масштабные проекты, так что нельзя сказать, что Гайдн как-то подлаживался под вкусы своего заказчика, когда писал "Необитаемый остров": напротив, такое впечатление, что этой оперой Гайдн не особенно угодил своему покровителю, и именно из-за ее камерности. Во всяком случае, "Необитаемый остров" ставился в Эстерхазе (имении князей Эстерхази) всего два раза, после чего эту оперу, за исключением увертюры, ждало полное забвение вплоть до 1976-го года, когда ее партитура была впервые издана. Если рассматривать "Необитаемый остров" в контексте прочего оперного творчества Гайдна, то эта опера кажется своеобразным мостиком от его ранних комических опер к наиболее незаурядному и нетривиальному оперному сочинению Гайдна: опере "Роланд-паладин", с которой "Необитаемый остров" роднит трагикомизм и словно бы рассыпанная по всей музыке легкая ирония, которая начинает уже отчетливо напоминать моцартовскую.

В наши времена произведения, написанные в жанре сентиментализма, кажутся устаревшими, наивными, вялыми, лишенными драматического стержня. Время не пощадило не только "Необитаемый остров", почти не ставившийся при жизни автора, но даже и куда более популярные произведения более поздних времен, в которых влияние сентиментализма сильно, вроде "Сомнамбулы" Беллини или "Иоланты" Чайковского, которые ставятся довольно редко и неизбежно проигрывают сравнение с более драматически насыщенными операми вроде "Фауста" и "Риголетто". И все же есть в "Необитаемом острове" какая-то внутренняя цельность: это настоящее окно в другой мир, когда люди жили и чувствовали совсем по-другому, и заглянув через это окно, можно ощутить себя человеком совсем другой эпохи, и начать умиляться и плакать в унисон вместе с персонажами этой оперы. Это — не выцветший музейный экспонат, а яркая и живая картинка, которой не грех и залюбоваться.

© Entdecker.reisen / Wikimedia Сommons / CC-BY-SA-4.0

Исполнения:

(Констанция – Эвелина Агабалаева, Сильвия – Анастасия Донец, Джернандо – Дмитрий Воропаев, Энрико – Ярослав Петряник - дир. Джавад Таги-заде, пост. Алексей Смирнов, худ. Елена Бодрова, Концертный зал Мариинского театра, Санкт-Петербург, 2018)

★★★★☆

В петербургском Мариинском театре, несмотря на наличие аж трех сцен, на которых спектакли идут почти каждый день, редко исполняемых старинных опер ставится до обидного мало, но ситуация, похоже, начинает потихоньку меняться. Постановка "Необитаемого острова" Гайдна производит впечатление осторожного, тщательно продуманного шага в деле освоения подобного репертуара: опера небольшая, требует участия всего четырех певцов, фамилия Гайдна широкому зрителю хорошо известна и отторжения не вызывает, вдобавок, музыка Гайдна этой поры настолько близка музыке Моцарта, что певцам не надо особенно напрягаться, осваивая незнакомую для себя стилистику. Радует, что перед нами — не концертное исполнение, а вполне себе осмысленная постановка, в котором присутствует и работа художника, и тактичное и уважительное к первоисточнику режиссерское прочтение, и даже — очень эффектная концовка, которая тем эффектней, поскольку от этого скромного спектакля ничего подобного и не ждешь. Исполнена опера Гайдна также вполне достойно, хотя и не потрясающе. Эвелина Агабалаева, несмотря на отдельные безупречно выточенные вокальные украшения, в целом поет тяжеловато и резковато. Баритон Ярослав Петряник запоминается мощью голоса и ярким певческим темпераментом, хотя гортанный, слегка вибрирующий тембр его исполнение не особенно красит — хотя, безусловно, перед нами талантливый, многоплановый певец, что ему удалось продемонстрировать даже в короткой и почти комической партии Энрико, порой добавляя в свой голос драматических и даже трагических красок. Дмитрий Воропаев впечатлил исполнением речитативов — настолько естественно поставленный, свободно звучащий лирический тенор услышишь нечасто. К сожалению, арию этот певец исполнил как-то скованно, и даже тембр начал порой пропадать — хотя, возможно, тут стоит сделать скидку на необкатанность партии на премьерном спектакле. Пожалуй, больше всего запомнилась Анастасия Донец, которой, впрочем, и досталась самая длинная и выигрышная партия в опере — партия Сильвии. В исполнении Донец присутствовал и темперамент, и музыкальная законченность каждой фразы, и впечатляющая демонстрация психологической эволюции ее героини, чей характер начинает постепенно раскрываться и углубляться под воздействием переживаемых ей эмоций, так что если к чему и можно придраться, так это к дыханию, которым эта певица пока владеет не идеально. Отдельное спасибо стоит сказать дирижеру Джаваду Таги-заде за впечатляюще масштабную интерпретацию увертюры, которая на этом спектакле прозвучала куда убедительней, чем в известной аудиозаписи этой оперы под управлением Антала Дорати. В итоге в репертуаре Мариинки появился очень милый, вызывающий симпатию спектакль, который должен бы воодушевить театр на более рискованные репертуарные эксперименты, тем более, что режиссер спектакля, Алексей Смирнов, в программке недвусмысленно заявляет о своих намерениях перейти от постановки оперы Гайдна к постановке опер Кавалли и Рамо. Что ж, будем надеяться, что получится.

"Женитьба" Мусоргского

★★☆☆☆

 Первая постановка: 1917, Петроград

Продолжительность: 35м

Либретто на русском языке на текст пьесы Н.В.Гоголя (1842)

В.Г.Перов, "Разговор за круглым столом", 1866
Wikimedia Сommons / Public Domain

Неоконченная опера Мусоргского на текст одноименной пьесы Гоголя. Композитором написано лишь первое действие, причем без оркестровки, и это был смелый эксперимент в области речитативной оперы. Впрочем, поскольку для речитативной, без мелодий, оперы оркестровка значит очень многое, вопрос адекватности прочтения остается открытым, и не случайно существует аж семь вариантов оркестровки, и все — довольно спорные. С моим восприятием гоголевской "Женитьбы" опера Мусоргского совершенно не совпала: из-за перегруженности музыки медными духовыми Подколесин тут выглядит скорее ленивым и чванливым, чем истеричным, а с исчезновением истеричности исчезает и нерв, на котором держится всё драматическое действие. Может быть, и вправду виновата оркестровка Наговицина, в которой опера идет в наши дни? А вот как раз незаконченной опера не выглядит, так как первое действие гоголевской пьесы — вполне самодостаточная жанровая сценка. Но, увы, и яркого впечатления опера не оставляет.

Содержание оперы (английская Википедия)

В.Г.Перов, "Дилетант", 1862
Wikimedia Сommons / Public Domain

Исполнения:

★★★☆☆

(Елена Соммер (Фекла Ивановна), Денис Беганский (Подколесин), Дмитрий Колеушко (Кочкарев), Андрей Серов (Степан) Cимфонический оркестр Мариинского театра, дир. – Павел Петренко, реж. – Александр Маскалин, оркестровка Вячеслава Наговицина, в рамках спектакля "Мусоргский с улыбкой", также песни в исполнении: Эвелина Агабалаева, Юлия Маточкина, Регина Рустамова, Дмитрий Гарбовский, Артур Исламов, Дмитрий Колеушко, Ярослав Петряник, Роман Люлькин, фп. - Василий Попов, 2014) 

Объединить "Женитьбу" с исполнением песен Мусоргского — и впрямь удачная идея, причем песни настолько хороши, что явно затмевают несчастную "Женитьбу", в том числе и в плане постановки: как раз сама гоголевская пьеса поставлена достаточно стандартно, а вот исполнение песен буквально искрится остроумными режиссерскими задумками и удачными певческо-актерскими работами. Тенор Дмитрий Колеушко — единственный, кто пел в этом спектакле и оперу и песни — просто блистательно исполнил песню "Классик", но после этого его голос заметно сник. Запомнилось уверенное исполнение "Козла" и "Стрекотуньи-белобоки" Юлией Маточкиной, умело и очень к месту управлявшей степенью резкости и окрасом звука. Бас Роман Люлькин очень удачно исполнил знаменитую "Блоху", то прибавляя, то убавляя, то шаржируя благородство в звучании собственного голоса. А баритон Ярослав Петряник от души повеселил публику колоритнейшим исполнением "Семинариста", даже несмотря на то, что порой его тембр делался настолько матовым, что исчезал вовсе. Остальные исполнители запомнились как-то меньше, а что касается задействованных в "Женитьбе", то они пели вполне убедительно, но эта странноватая опера вряд ли дала им возможность полностью проявить себя. Обидно, что этот спектакль вышел таким коротким: могли бы и другие песни Мусоргского исполнить, а так в результате остается ощущение отрывочности и неудовлетворенности, даже несмотря на отдельные светлые моменты.

"Флорентийская трагедия" Цемлинского

★★★☆☆

 A.von Zemlinsky, "Eine florentinische Tragödie"

Первая постановка: 1917, Штутгарт

Продолжительность: 50м

Либретто на немецком языке по неоконченной пьесе Оскара Уайльда "Флорентийская трагедия" в переводе Макса Мейерфельда

© Александр Витенберг / CC-BY-SA-2.0

Короткая одноактная опера по пьесе Оскара Уайльда, посвященная страданиям обманутого мужа. Жена и любовник тоже присутствуют, но играют явно второстепенную роль, так что "Флорентийскую трагедию" можно без особой натяжки считать монооперой. Цветастая, размашисто-декадентская музыка Цемлинского раскрашивает распространенный сюжет анекдотов в трагические тона, придает действию глубину и метафорический смысл, но все равно не отделаться от впечатления, что перед тобой — типичная буря в стакане, пусть и с привлечением большого количества контрабасов и медных духовых. Неоконченная пьеса Оскара Уайльда на самом-то деле небезынтересна и содержит как минимум один нетривиальный сюжетный ход, оправдывающий всю затею с драматургической точки зрения — но Цемлинский, увы, не смог найти ему эффектного музыкального эквивалента. Впрочем, "Флорентийская трагедия" заслуживает уважения хотя бы за то, что в отличие от многих других опер той же эпохи ставит на первый план все-таки персонажей, а не музыку и колорит.

Содержание оперы (английская Википедия)

Йозеф Антон Кох, "Джанчотто настигает Паоло и Франческу", 1805
Wikimedia Сommons / Public Domain

Исполнения:

★★★★☆

(Martin Winkler (Simone), Thomas Piffka (Guido Bardi), Gun-Brit Barkmin (Bianca) - Bernhard Kontarsky, реж. Georges Lavaudant, Opéra de Lyon, Лион, 2012)

Исполнителя главной роли Цемлинский явно не жалеет: сложная психологическая эволюция этого персонажа требует невероятного разнообразия вокальных красок и полной самоотдачи, но зато для талантливого певца эта опера может превратиться в самый настоящий триумф. В этом спектакле Лионской оперы по счастью нашелся исполнитель, способный достойно спеть главную партию. Австрийский басобаритон Мартин Винклер вокально более чем впечатляет: мощный голос огромного диапазона позволяет убедительно изобразить и суетливую энергичную деловитость, и решимость, и отчаяние, и презрение, и издевательскую веселость, и агрессию. К сожалению, Винклер не сразу распелся, да и с актерскими способностями у него намного хуже, чем с вокальными: и внешность неброская, и навыки психологической игры фактически отсутствуют. За пультом - один из крупнейших специалистов по немецкой опере 20-го века, Бернхард Контарски, поэтому за музыкальный уровень записи можно быть спокойным, да и декорации в стиле "Кабинет доктора Калигари", равно как и эффектная игра теней, приходятся вполне к месту. Так что любителей поствагнеровских модернистских вывертов это исполнение наверняка порадует.