 |
| Филипп Шаперон, эскиз декораций к постановке "Гайде" в Опера-Комик (1891) Wikimedia Сommons / Public Domain |
Даниэль Обер — пожалуй, самый “мушкетерский” оперный композитор, его простая, но свежая и вдохновенная музыка как нельзя лучше соответствовала жизнерадостным историям о приключениях смелых и бесшабашных героев плаща и шпаги. Правда, либретто опер Обера писал не Дюма, а его современник, замечательный драматург Эжен Скриб, которому тоже “мушкетерского” духа было не занимать. Оперы Обера в основном относят к поджанру “опера комик”, но это не означает, что они лишены трагических эпизодов: ярлык “опера комик” свидетельствовал прежде всего о том, что в опере есть разговорные эпизоды, и что оперы были предназначены для парижского театра “Опера-Комик”, с которым Обера связывали многие годы сотрудничества. Степень же комизма опер Обера весьма различалась, и “Гайде” — это как раз пример не особенно комичной опера-комик. Жизнерадостность стиля Обера тут, правда, никуда не делась, равно как и мушкетерский дух, да и развязка оперы оказывается вполне счастливой, однако в целом сюжет оперы касается весьма трагичных событий и раскрывает талант Обера совсем с другой стороны, чем “Фра-Дьяволо” и “Бриллианты короны”.
Либретто оперы основан на новелле Проспера Мериме “Партия в триктрак” — достаточно простой истории об офицере, который мучается угрызениями совести из-за того, что однажды смухлевал в кости. Однако Скриб, который всегда был склонен значительно переделывать литературный первоисточник, привнес в сюжет налет загадочности и даже мистики. Скриб вообще не чурался жанра “хоррора” и был соавтором вполне мистических либретто “Роберта-Дьявола” (положенного на музыку Мейербером) и “Окровавленной монахини” (положенной на музыку Гуно). В “Гайде”, как и в еще одном либретто Скриба, в “Белой даме”, ставшей самой знаменитой оперой Буальдьё, зрителю предстоит самому догадаться, связаны ли происходящие происшествия с миром сверхъестественного или нет. При этом образ главного героя, мучимого воспоминаниями о роковой игре и постоянно повторяющего “шесть и четыре” — счет, выпавший на кубиках в тот трагический момент — недвусмысленно напоминает другого, еще более известного персонажа: ну конечно же, Германна из “Пиковой дамы”. Кстати, интересно, что Мериме, автор исходной новеллы, был большим поклонником таланта Пушкина, выучил русский язык и даже перевел на французский ту самую “Пиковую даму”. Однако перевод Мериме был сделан в 1849-м, а опера была поставлена в 1847-м, так что нет основания предполагать, что новелла Пушкина как-то непосредственно повлияла на либретто. Скорее, дело тут в невероятной духовной близости новелл Мериме и Пушкина, и недаром прочитавшие “Пиковую даму” в переводе Мериме французы начали всерьез подозревать, что эту новеллу написал сам Мериме, из скромности приписав авторство какому-то русскому писателю. Однако сходство между “Гайде” и “Пиковой дамой” и вправду удивительное, и в адаптации Скриба это сходство становится еще больше, ведь это именно Скриб сделал дважды упоминавшееся в новелле сочетание костей (шесть и четыре) настоящим лейтмотивом всего действия, превратив его в тему рока, нависающего над главным героем.
 |
| Венеция, вид на палаццо Гримани-ди-Сан-Лука © Александр Витенберг / CC-BY-SA-2.0 |
Но если “Пиковая дама” Пушкина и “Гайде” Мериме и Скриба — пример скорее духовной близости, чем взаимовлияния, то на “Пиковую даму” Чайковского “Гайде” Обера могла повлиять и напрямую. “Гайде” была весьма популярна, а с французской оперой того времени Чайковский был отлично знаком. Как бы то ни было, по музыкальной трактовке главные герои обеих опер весьма сходны. Обе партии написаны для тенора и требуют изрядной мощи и порывистости в интерпретации. В обоих партиях музыка, оставаясь в сущности лирической по мелодике, обретает огромную, почти исступленную силу и размах. В трактовке теноровой партии Лоредана Обер ориентируется скорее на партии из опер Мейербера, из уже упомянутого “Роберта-Дьявола” и “Гугенотов”, однако адаптирует их для более новой эпохи, когда мода на колоратуры прошла, а теноровые партии начали писаться для голосов пониже и покрепче. Подобным же путем пошел и сам Мейербер в увидевшем сцену двумя годами позже “Гайде” “Пророке”. Главный герой этой оперы сильно напоминает героя “Гайде”, но эта партия выдержана в более сухом речитативном духе, в то время как Обер не склонен жертвовать мелодикой ради достижения драматического результата, и в этом он тоже схож с Чайковским.
Довольно странным и малоудачным ходом представляется назвать оперу по имени главной героини, греческой рабыни Гайде, в то время как центральным движителем сюжета и основным героем оперы становится именно Лоредан. Однако это не значит, что партия самой Гайде малоудачна. Связанная с Гайде музыка легка и лирична, она служит своеобразным противовесом страданиям Лоредана, этаким лучиком света, который в итоге и приводит главного героя к спасению. Вполне удался Оберу и образ основного антагониста оперы, злодея Малипьери, да и зарисовки из жизни военных моряков убедительны и по-мушкетерски энергичны. Венецианский колорит в музыке и в либретто также присутствует и вполне ощутим. Скриба часто ругали за недостаточный историзм его сочинений, однако его умению оживлять историю многим следовало бы поучиться. Вот и в данном случае, перенеся действие новеллы Мериме из современности в Венецию 16-го века, Скриб сделал это на удивление убедительно. Конфликт между сделавшим военную карьеру простолюдином и завистливым и чванливым аристократом представляется вполне историчным — вспомним, к примеру, взаимоотношения между Муцио Сфорца и представителями рода Орсини. А загадочный и зыбкий венецианский колорит удачно подчеркнул таинственность происходящих в опере событий. Если уж что и следует поставить Скрибу в упрек, так это скомканную концовку, в которой либреттист громоздит один маловероятный сюжетный ход на другой, хотя в общем-то уже все сказано и достаточно было бы завершить уже и без того превосходно сконструированный сюжет одним-единственным финальным штрихом. Еще, конечно же, порядком раздражает примитивное версификаторство Скриба: все-таки этот замечательный драматург не был особенно искушен в поэтическом мастерстве и, видимо, именно поэтому многие либретто он писал в соавторстве, но “Гайде” он написал в одиночку и количество рифм в духе “амур-тужур” просто зашкаливает. Пожалуй, именно скомканная концовка и незатейливое рифмоплетство Скриба не позволили этой замечательной опере стать истинной классикой, но даже и в таком виде перед нами одна из самых интересных французских опер эпохи романтизма, и ей следовало бы появляться на сценах оперных театров куда чаще.
 |
| Венеция, вид на Ка-Трон и палаццо Беллони-Баттаджа © Александр Витенберг / CC-BY-SA-2.0 |
Исполнения:
(Isabelle Philippe (Haydée); Bruno Comparetti (Lorédan Grimani); Paul Medioni (Malipieri); Anne Sophie Schmidt (Rafaela); Mathias Vidal (Andréa Donato); Stéphane Malbec-Garcia (Doménico) — дир. Michael Swierczewski; реж. Pierre Jourdan; сценогр. André Brasilier; костюмы Jean-Pierre Capeyron, Théâtre Impérial de Compiègne; Компьен, 2005, DVD, Kultur Video D4244)
★★★★☆
Оперный фестиваль в Компьене традиционно радует красивыми, стильными постановками редко исполняемых опер, а вот удачным подбором исполнителей он радует далеко не всегда, вот и на этот раз не все сложилось. Снова, как и в случае с “Динорой”, центральным героем спектакля становится Изабель Филипп с ее ювелирной вокальной техникой и прекрасным чувством стиля. Что же касается тенора Бруно Компаретти, то его голосу хватает наполненности, чтобы исполнить партию Лоредана на должном уровне эмоционального накала, но достаточно бесцветный голос и некоторая скованность заставляет размышлять, как бы заиграла всеми красками эта партия, если бы на месте Компаретти оказался бы Аланья или Доминго. Ну и совсем невнятным оказывается Поль Медиони в партии Малипьери, который запоминается скорее актерской игрой, а не вокальным мастерством. Для знакомства с оперой этот спектакль вполне сойдет, но есть ощущение, что потенциал оперы недореализован. Впрочем, эта опера настолько ярка и интересна, что даже и при всех недостатках эта запись способна произвести сильное впечатление на любого слушателя.
